Тайшет — город маленький. Многие помнят Михаила Дмитриевича Лисовского, участника Великой Отечественной войны, профессионального музыканта и бессменного руководителя вокального ансамбля «Бирюсинка».
Трудная и невыносимо тяжелая судьба выпала на долю Михаила Дмитриевича. Деревенский мальчишка из села Ермиловка Омской области в 1931 году закончил среднюю школу и мечтал, как и все его сверстники, о светлом и счастливом будущем. Михаил был смышленым и способным мальчиком. Еще учась в школе, сумел окончить шестимесячные курсы бухгалтеров.
До 1936 года работал бухгалтером и заочно учился в планово-экономическом институте. Потом был призван на службу в ряды Красной Армии. На службе ему было разрешено посещать занятия музыкального училища, которое находилось рядом с их воинской частью. За два года он успешно прошел полностью учебную программу и закончил музыкальное училище. После увольнения в запас в звании лейтенанта на бухгалтерскую должность он больше не вернулся. Музыка перетянула…
И он начал свою трудовую деятельность в культуре. Музыка заняла всю его жизнь, музыка жила в нем самом. Работал в Крыму, Ялте. Работая, закончил университет культуры имени Н.К. Крупской. Все, казалось бы, шло хорошо и куда уж лучше.
Но 22 июня 1941 года внесло свои корректировки в жизни и судьбы миллионов людей. Война застала его в Ялте, и уже вскоре он оказался на передовой фронта в составе 32-ой кавалерийской дивизии, на границе Украины и Белоруссии.
Попали под обстрел. Запомнился лишь страшный треск и ослепительный огонь. Михаил Дмитриевич потерял сознание. Фельдшер Аленцевич смогла вытащить его на окраину леса. Это было ночью. А на рассвете немецкие автоматчики, прочесывающие лес, захватили их в плен. На подводе вместе с другими ранеными его доставили в ближайший медпункт.
А затем был этап. Гнали всех пленных очень долго. Отстающих пристреливали. О кормежке не было и речи. Питались пленные только тем, что встречалось им на пути. Чаще всего это была свекла. Довели пленных до города Бердичева, оттуда до станции Крюково, где, погрузив в теплушки, довезли до Владимир-Волынска. Там располагался лагерь советских военнопленных –Шталаса №375.
Все пленные получали свои номера, ему выпал номер 5758. С началом зимы все стали сильно болеть. Умирали от голода, дизентерии и сыпного тифа. Весной 1942 года в безнадежном состоянии оказался и Михаил Дмитриевич. Его свалил с ног сыпной тиф. Военврач Саша Коновалов после осмотра не стал скрывать, что шансов на то, что Лисовский выживет, нет.
Да Михаилу Дмитриевичу и самому уже не верилось в выздоровление. Ему даже перестали приносить баланду. И остается только диву даваться, как он все-таки выжил. Для того, чтобы локализовать эпидемию брюшного тифа, немцы расстреляли около 200 человек с диагнозом этой болезни. Чуть не попал в этот список и Михаил Дмитриевич.
Однажды в их барак в противозащитных накидках ворвались немецкий врач и автоматчики, скомандовав всем больным выйти из барака. Назвали номер и Михаила Дмитриевича (он уже даже не мог подниматься). Но внезапно за него заступился врач, пояснив немцам, что у него не тиф, а корь.
Сам же Михаил Дмитриевич уже на все происходящее никак не реагировал, так как у него была очень высокая температура и он постоянно впадал в забытье. К счастью, его оставили в бараке. Поправлялся долго. Страшно мучал голод.
А спустя некоторое время в лагерь приехала комиссия по отбору рабочей силы. В составе комиссии были русские и украинцы-мигранты, немецкие чиновники из министерства, управляющего оккупированными территориями. Комиссию интересовали военнопленные, имеющие гражданские специальности.
Где-то в начале 1943 года их перевезли в лагерь, который располагался вблизи польского города Кельце. Улучшилось питание, их с этого времени стали постоянно выводить на работу. Здесь в Кельце он познакомился с бывшим дирижером оперного театра из города Сталино Владимиром Назаревским. Долгих два года между жизнью и смертью. Но даже здесь, в немецком плену его спасла именно музыка.
С разрешения коменданта лагеря Шульце создали мужской трехголосый хор. У Михаила Дмитриевича в распоряжении оказался кнопочный аккордеон. Разучивали лирические песни, русские, украинские народные песни, замахивались даже на классику. С этой поры за жизнь опасаться Михаилу Дмитриевичу уже не приходилось.
Музыка принесла ему спасение.
Ездили с концертами. Дошли слухи, что участников ансамбля вскоре собираются перевезти в Швейцарию на постоянное место жительства. В одной из поездок Михаила Дмитриевича скрутил приступ острого аппендицита, и его сняли с поезда. На больничной койке его мучило сознание того, что вот так можно потерять Родину. И ему удалось бежать. Город Ласк, местечко Гембиц около города Познань — это те населенные пункты, которые пришлось пройти ему, пока он встретился с частями Советской Армии.
Надо сказать, что Михаилу Дмитриевичу везло на хороших людей, и он был очень признателен семейству Мигровичей и Эмилии Игнатьевне Немичек из города Ласк, которые рискуя своей жизнью, сделали все возможное, чтобы спасти его от гитлеровцев. Допросы. Но после проверки Михаил Лисовский снова оказался в строю. После проверки он работал на счетной должности в девятой авиатехнической дивизии. Затем был переведен главным бухгалтером в штаб Армии.
В июле 1947 года маршал Рокоссовский подписал Михаилу Дмитриевичу разрешение на отпуск и пропуск на посещение России. Долгих девять лет не видел родителей, пятерых сестер и брата. Но кто же тогда знал, что тот вечер встречи с родными обернется для него страшной бедой. Вечер проходил оживленно, в разговорах и в спорах.
И в этих разговорах Михаил Дмитриевич сказал, что в начале войны наши вооруженные силы были очень слабы, в то время как у немецких захватчиков было огромное преимущество в количестве войск и техники. Лишь значительно позже он узнал, что эту часть разговора передали в КГБ. И снова лагерь, но уже на Родине.
Приговор — 25 лет. Исправительно-трудовых лагерей. 3 апреля 1949 года его с этапом привезли и выгрузили на сороковом километре Озерлага. До этого Лисовский находился в Севураллагере, около города Верхотурье. И потянулись годы нового заточения. Но и здесь в Озерлаге его выручил баян.
В культурно-воспитательную часть зачастую приходили врачи, в их числе был и профессор Беленький, и другие достойнейшие люди, и им Михаил Дмитриевич играл отрывки из популярных оперетт, песни советских композиторов, популярную классику. В последствии в Озерлаге был организован хороший ансамбль, который постоянно ставил концерты.
А позже политотделом Лисовский был зачислен в центральную агитбригаду в которой были Мария Александровна Спендиарова, профессор Всеволод Владимирович Топилин (друг Святослава Рихтера), заслуженный деятель искусств Исаак Павлович Берлага хормейстер Большого театра, и еще много известнейших работников искусств из Киева, Ленинграда, Харбина и других городов. Дважды их агитбригада проезжала с концертами по колониям и лагерям до Заярска, где находился штаб «Ангарстроя».
В 1956 году в отделение лагерей в Новочунке приехала высокая комиссия в составе 8 человек. Её возглавлял секретарь Президиума Верховного Совета СССР Пегов. Из 700 заключенных был освобожен 71. К счастью, в этот список попал и Михаил Дмитриевич Лисовский…
17 сентября 1956 года комиссией Верховного Совета СССР срок наказания сокращен, из-под стражи освобожден. Освободившись, никуда не поехал, остался в Тайшете. На что были весомые основания. Здесь, в Тайшете он женился на вдове с двумя детьми Валентине Павловне.
И потом, именно здесь для Михаила Дмитриевича открывались широкие возможности для трудовой деятельности. Городской дом культуры стал свидетелем его триумфальной деятельности. Здесь возник его знаменитый вокальный ансамбль «Бирюсинка», которому в 1974 году было присвоено звание «Народный». В феврале 1993 года получил удостоверение о реабилитации. Почти 40 лет он ждал этого дня. Дождался.
И с того дня его глаза засияли по-особенному, как-то торжественно. А вот звание «Заслуженный работник культуры» присвоили ему уже через полгода после его смерти. Как жаль, что он не дождался этого дня. Но в памяти для всех он остался светлым, добрым, интеллигентным человеком с большой буквы.
По информации районного краеведческого музея.
